Диагноз России: острая информационная недостаточность

Дефицит информации о деятельности власти ощущают не только граждане, но, как выяснилось, и сама власть. Признанием, что такой дефицит существует, стал принятый наконец Госдумой закон «Об обеспечении доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления». В ближайшие дни этот закон будет рассмотрен Советом Федерации и передан на подпись президенту. А вступит он в действие с 1 января 2010 года. С этого дня гражданам гарантируется право: получать информацию о деятельности органов власти; не обосновывать необходимость ее получения; обжаловать действия (или бездействие) чиновников, нарушивших право на доступ к информации и требовать возмещения вреда, вызванного этим нарушением. В свою очередь, органы власти и должностные лица будут обязаны: обеспечивать предоставление достоверной информации в достаточном объеме с соблюдением установленных сроков и условий; изымать из предоставляемой информации сведения, доступ к которым ограничен; создавать организационно-технические и другие условия, необходимые для реализации права на доступ к информации; учитывать расходы, связанные с обеспечением доступа граждан и организаций к информации о своей деятельности, при планировании своего бюджетного финансирования. Должностные лица, нарушившие порядок доступа к информации, будут нести дисциплинарную, административную и гражданскую ответственность.

Вообще-то право «свободно искать» информацию закреплено Конституцией, а обязанность органов власти эту информацию предоставлять прописана в законе о СМИ. Об этом недавно напомнили чиновникам петербургские правозащитники: семь министерств и ведомств, у которых не было даже собственных сайтов, проиграли суды, где выступали ответчиками по иску сотрудников петербургского общественного Института развития свободы информации. А Пермская гражданская палата провела эксперимент — попыталась получить ту или иную информацию в некоторых госучреждениях. Вот ее выводы: за получение информации приходится бороться, деятельность органов власти непрозрачна, отсутствует ответственность за непредоставление информации или ее искажение, утаивается информация, представляющая общественный интерес. Так что если бы реальная практика всюду и всегда находилась в согласии с Основным и другими законами, в дополнительных мерах не было бы нужды. А заместителю министра экономического развития Андрею Шаронову, представлявшему в Госдуме правительственный законопроект, не пришлось бы напоминать депутатам, что по уровню информационной открытости Россия, деликатно говоря, не лидирует, тогда как подъем в этом рейтинге хотя бы на одну ступеньку ведет к увеличению иностранных инвестиций примерно на 1 процент и сокращению инфляции на 0,4 процента.

К тому, чтобы сделать действия власти более прозрачными, Россию подталкивает и мировой опыт. Во всех цивилизованных странах имеются специальные законы, в которых прописаны порядок и процедуры, гарантирующие информационную открытость власти. Есть и еще одно обстоятельство, делающее для России этот закон остро необходимым: страна поражена коррупцией, которая является следствием непрозрачности и бесконтрольности государственных органов. Ведь если сегодня мы вскроем, к примеру, «черный ящик» госзаказов, то убедимся, что тендер отсутствует, услуги и товары предоставляются с гигантским превышением среднерыночных расценок. Так почему бы данные о размещении тех или иных заказов не публиковать? Коммерческой тайны они не составляют.

Острая информационная недостаточность — застарелая болезнь российской власти. Кто-кто, а журналисты знают, что, например, судебный произвол выражается не только в нарушении процессуальных норм, вынесении необоснованных решений, но и в запрете присутствовать на процессе, делать записи, вести фото- и телесъемку. Хотя по закону такое право предоставляется всем, судья, руководствуясь принципом «целесообразности», может запросто объявить процесс закрытым. Репортеры же, в свой черед, униженно выклянчивают у человека в мантии вовсе не требуемое разрешение на доступ к информации (пафосные апелляции к закону о СМИ непродуктивны, хочешь проникнуть в зал с телекамерой — проси, уговаривай). Все это приводит к двояким последствиям: с одной стороны — полный информационный вакуум, с другой — безбрежный простор для слухов, домыслов, всевозможных «экспертных оценок», основанных невесть на чем.

Кстати, почему до сих пор граждане обладали правом получать информацию только через СМИ? Некоторые печатные издания и телеканалы наглядно демонстрируют, сколь рискованно прибегать к их услугам. Кроме того, тут нельзя уповать на одну лишь прессу. Ведь если информация о деятельности власти идет только через газеты, радио, телевидение, то эту информацию легко ограничить или же вовсе перекрыть. Не говоря уж о том, что ею можно манипулировать. Словом, появление закона, расширяющего возможности граждан получать информацию непосредственно, напрямую, будет встречено обществом одобрительно.

Между прочим, закон предусматривает и такую форму информирования граждан, как присутствие их на заседании коллегиальных органов. Это что же, всяк желающий сможет явиться на заседание правительства? На заседание правительства — едва ли. А вот на заседание парламента — почему бы нет? В Германии, Великобритании, США, других странах граждане могут посещать заседания законодательных собраний, там никто этому не препятствует — пожалуйста, заходи, слушай, наблюдай за процедурой. Думаю, и у нас нет причин ограничивать присутствие граждан на заседаниях представительных органов власти. Лишь бы сами граждане испытывали потребность в получении информации о том, как работает власть. В Калининградской области был принят аналогичный закон. Он существует там уже несколько лет. Но за это время очень мало людей воспользовались правом на информацию.

Что смущает в принятом законе? Ну то, например, что в процедуре получения информации слишком многое отдается на усмотрение лиц, обязанных эту информацию предоставлять. Попросту говоря, ведомство само решает, какую информацию давать, а какую — нет. Сказано, что органы власти обязаны предоставлять информацию «в необходимом объеме». Что значит «в необходимом»? Это с чьей точки зрения? Может, лучше было бы, чтобы закон устанавливал не перечень доступной информации, а перечень информации, которая не может быть предоставлена? Может, так и следовало записать: «Гражданам гарантируется доступ к любым сведениям, кроме сведений, составляющих государственную или коммерческую тайну»? Но если бы все было так просто! Знаете, кто первым разработал закон о праве граждан на информацию? Судебная палата по информационным спорам. В предложенном ею проекте как раз было сказано: вся информация является открытой, кроме той, что составляет государственную или коммерческую тайну, плюс еще персональные данные. Но юристы тотчас спросили: а как будут воплощаться эти постулаты? Каков механизм гарантий? Оказалось, что все это не поддается регламентированию.

Впрочем, ни в одном законе невозможно прописать все на свете. Закон формулирует только общие принципы. И здесь они четко изложены. Дефицит прозрачности в работе государственных органов с помощью этого закона, конечно, полностью ликвидировать не удастся. Готовность чиновников делиться информацией пока, прямо скажем, невысока. Но ответственность за отказ в ее предоставлении по крайней мере уже установлена. В конце концов и сама власть получает надежный способ уберечь общество от недостоверной информации о своей деятельности. Открытый, свободный доступ к сведениям, не составляющим государственной тайны, — лучшая профилактика слухов, домыслов, всяческих спекуляций.

Валерий Выжутович